Образы России

Образы России? Об этом без извинений может говорить и писать только ПОЭТ, например, такой, как Ф.И.Тютчев, да и то он сокрушается бессилием своего ума и отсылает нас искать ответ на этот вопрос в сфе­ре веры. Крепко извинившись и определив для себя рамки жанра логи­ческого рассуждения, все же попробуем высказаться от ума, от ума архи­тектора, не вполне довольного той жизнью, в которой участвует. Наши рассуждения будут архитектурно-конструкторские, а не поэтические и по­этому имеют следующие допущения (упрощения):

— во-первых, широкое и глубокое содержание слова «образ» мы сужаем до понятия «образец»;

-во-вторых, ограничиваем себя одним из многих определений термина»культура», толкованием его как «пространст­венно-временное толкование жизни», причем с той стороны, для которой можно было бы назвать наш конгресс иначе, а именно «Будущее России и культура», при этом надеясь, что другие будут говорить с более право­мерной для нашей ситуации,активной стороны, т.е. под флагом, на ко­тором значится: «Культура и будущее России»;

— и, наконец, в-третьих, принимаем иносказательное толкование архитектуры (в т.ч. градостроите­льства) как одного из самых выразительных исторических орнаментов человеческой жизни, отражающей ее строй и уклад, как бессловесную правду прошедшей и нынешнeй жизни.

Итак, помня о вышеупомянутых допущениях, попробуем рассмотреть такое утверждение: «Образец для будущей России — это такая Россия, ко­торая сможет явить богатую в своем разнообразии культуру и прежде всего архитектуру — как ее самое трудоемкое и дорогостоящее ее проявление. Поскольку орнамент человеческой жизни, явленный в архитектуре, не только правдив, но и долгопрочен, мы имеем возможность поискать ориен­тиры для ответа на наш вопрос в далеком и близком прошлом. Какие же периоды в истории России, и какие признаки устройства ее жизни оставили нам ту архитектуру, которой мы гордимся? На наш взгляд, их два и они имели значительное различие в устройстве жизни.

Первый — святая Русь (до раскола) с ее удивительной монастырской, храмовой, городской и крепостной архитектурой. В основе уклада жизни этого периода лежали Православная Вера и Патриархальность.

Второй — начался с реформ Петра I и до начала ХХ века. Этот период отличался имперским духом и, что особенно важно, устойчивой и долговременной многоукладностью жизни, при которой, несмотря на соподчиненность и довольно строгие сословные границы, жилo и проявлялось чувство хозяина в каждом сословии. Им­перский дух родил градостроительное регулирование в виде планировочных структур — сеток поселений. Многоукладность и чувство хозяина дали за­полнение этих сеток. Аристократы заказывали и строили дворцы, дворя­не-помещики — усадебные комплексы, мещане и крестьяне — добротные до­ма, купцы и промышленники, красуясь друг перед другом, заказывали себе родовые хоромы, строили доходные дома для разных сословий и, с русской щедростью меценатствуя, строили храмы, учебные заведения, больницы, мосты. Жизнь России этого периода средствами архитектуры с блеском вы­полнила орнамент, основы которого были заложены христианской верой и патриархальностью Святой Руси. На наш взгляд, правомерность обозначен­ной взаимозависимости качества архитектуры и уклада жизни подтверждают трагические перемены в основах жизнеустройства, начавшиеся в 1917 го­ду. В этот период, период идеологического рабства, особенно сильно пострадала христианская духовность, удивительно быстро была уничтожена многоукладность жизни, исчезло чувство хозяина и у воинствующих рабов идеи, и у покорных, а также у страдающих и теряющих. А имперскому ду­ху, сросшемуся с идеей и замахнувшемуся на Земной Шар, было не до России. Тем не менее и это больное жизнеустройство родило культуру и ее составную часть — архитектуру. Культуру, преимущественно одноуклад­ную, советскую, в которой, конечно же, есть новизна и достижения, достаточно полно оцененные, и антисоветскую культуру — «культуру про­теста», которая в полной мере еще не систематизирована и не осмыслена. А что же в архитектуре? Невероятные по масштабу физические утраты, особенно в городской и монастырской храмовой архитектуре, не могли быть восполнены теми малочисленными достижениями советского периода, к которым можно отнести:

— под влиянием ошеломляющей «новизны» перемен 1917 года появились новые типы обшественных зданий и недолго разви­вался небесспорный стиль конструктивизм;

— стразу после Отечественной войны возникла и недолго просуществовала компиляторская, но добротная архитектура, как отражение праведного ликовния во поводу Победы и как «дар» народу-победителю;

— и одно из последних «достижений» — это то­тальное градостроительное регулирование. Архитекторы относят его к достижениям, т.к. избыточность планировочных структур новых и развития уже существующих поселений, которую сейчас многие ругают из-за того, что они пусты или заполнены однозначными, чрезмерно многолюдными дома­ми-коробками, пригодится нашим потомкам, они пустое заполнят, а одноз­начное дополнят или переделают. Идея сквозного братства и равенства, проводимая насильно и приведшая к замене духовности на идейность, ока­залась малоплодотворной в культуре, в т.ч. в архитектуре.

Что принесут нам нынешние перемены? Для большинства они желанны, но нет согласия по сути этих перемен, и многие, понимая, что сейчас закладываются основы будущего России и ее культуры, ищут возможность повлиять на эти перемены.

Сначала акция «Возрождение», а теперь конгресс «Культура u буду­щее России» уже седьмой год подряд последовательно и упорно, по нашему мнению — с пользой заняты этим и только этим важнейшим делом. Наши рассуждения, приготовленные для произнесения в Гуманитарном клубе «Об­разы России» подразумевают содержательную связь и пригодность для од­ного из симпозиумов нашего конгресса — «Земское движение как путь со­циальной и культурной самоорганизации российского общества». Мы счита­ем, что это одно из реальных и конструктивных направлений, способству­ющих успешному завершению нынешних преобразований в России, которые желанны, но еще более желанен устойчивый уклад, т.е. жизнь без пере­мен. Итак, подытожим наш конструкторский поиск ОБРАЗА (ОБРАЗЦА) для России Будущего посредством определения и, по возможности, выполнения ряда идеализированных условий:

— возрождение духовности, и не только христианской, но и иной, в т.ч. «экологической духовности», поскольку надвигающаяся экологическая беда планетарного масштаба в будущем вынудит нас объединить веру, зна­ния и усилия, возможно, под девизом «Равноценность и равноправие всего сущего» или «Во имя спасения не только своей души, но и жизни на Зем­ле»;

— возрождение устойчивой и долговременной многоукладности с насколько возможно бесконфликтными границами между сословиями;

— возрождение чувства гордости за Родину (имперский дух);

— и, наконец, для нас самое важное: возрождение и обеспечение нравственными и законодательными правами чувства хозяина в каждом сословии — заказчика и делателя культуры, в т.ч. архитектуры. Сказан­ное в выводах не претендует на новизну, а отражает то, что уже начина­ет происходить в жизни современной России — с полезным участием нашей Акции и нашего Конгресса.

Цели Конгресса гуманны и благородны. Программа его в том, что касается проблем современной российской культуры, вопросам сохранения своеобразия российских регионов, очень актуальна, потому что выросло не одно поколение людей, невосприимчивых к культурно-историческому наследию, далеко не всегда отличающих временное от вечного.

Как же на деле, а не в призывах, не в лозунгах, сохранить оте­чественную культуру? Каково реальное значение культурного наследия в жизни общества? Эти вопросы у нас, в России, предельно обострены.

Русское культурное достояние — это прежде всего наше прошлое. Все мы должны предельно бережно относиться к нему и тем самым содейство­вать нравственному возрождению всех наций в России, потому что в них – наше богатство.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal

Добавить комментарий

Для отправки комментария вам необходимо авторизоваться.