Чувство счета и числа


Поговорив вкратце о чувстве слова, устного и письменного, о различии слов и понятий (концептов), я хотел бы обратить теперь ваше внимание к еще одной нашей  способности — к счету, объектами которого являются числа. И который несомненно связан с чувством ритма, а через него с чувством и пониманием времени. Есть основания предполагать, что счет, самое обыкновенное «раз, два, три…», древнее речи и слова. И уж заведомо древнее письма. Известно, что в Китае  не возникло логики, в том ее виде, как она сложилось в древней Индии и Греции. Хотя и тут обстоятельства ее возникновения до сих пор остаются неразрешенной исторической загадкой. Зато в древнем Китае была написана «Книга перемен», а на месте логики оказалась нумерология, то есть практика и теория использования числа и счета в метафизических целях. Не будем сейчас вдаваться в исторические подробности этого увлекательного сюжета. Он неисчерпаем сам по себе, а нас сейчас интересует не история, а антропология вопроса о счете и числах.   Обратимся снова к свидетельству поэтическому, к стихотворению Н. С.  Гумилева «Слово»:   В оный день, когда над миром новым Бог склонял лицо свое, тогда Солнце останавливали словом, Словом разрушали города. И орел не взмахивал крылами, Звезды жались в ужасе к луне, Если, точно розовое пламя, Слово проплывало в вышине. А для низкой жизни были числа, Как домашний, подъяремный скот, Потому что все оттенки смысла Умное число передает. Патриарх седой, себе под руку Покоривший и добро и зло, Не решаясь обратиться к звуку, Тростью на песке чертил число. Но забыли мы, что осиянно Только слово средь земных тревог, И в Евангелии от Иоанна Сказано, что Слово это — Бог. Мы ему поставили пределом Скудные пределы естества. И, как пчелы в улье опустелом, Дурно пахнут мертвые слова.   Если числа только для «жизни низшей», если они используются как «домашний скот», что значит  способность «умного» числа передавать «все оттенки смысла»?  А смысл он где мыслим умом: тоже в  жизни низшей или в вышней? И что это за положение дел, когда управившейся уже с добром и злом патриарх не решается обраться к звуку, к речи и слову, и все же чертит на песке число? Не решается прибегнуть к звукоизвлечению, помня о запрете вкушать от Древа познания добра и зла, но молча чертить земле умное число? Поэтический умысел стихотворения – возвеличивание слова. Умного, мыслимого умом, то есть опять-таки метафизического слова, способного выходить за «скудные пределы естества». Тут только «дурно пахнут мертвые слова» и «подъяремные», утилитарно используемые числа. Ну а умные, с ними то что? Поэт – не математик! В этом стихотворении он не отягощен присутствием Пифагора, первенством «математиков», высшим разрядом членов пифагорейского союза, над нижестоящими «акусматиками», коим попущено право вещать на площадях и рынках полиса. Не упоминает он и о том, что именно благодаря сближению математики и музыки в Древней Греции была зачата традиция математически обоснованной, «счислимой» инструментальной музыки, ныне именуемой «классической».   Да и не его, поэта, это дела в рамках выбранного поэтического умысла! Но именно о нем, – об изначальной антропологической значимости числа, счета и ритма, – и хотелось бы завести разговор! Тем более, что с тех пор число эмигрировало со своей прародины (из натурального ряда «1, 2, 3…» в богатейшее многообразие куда  более сложных математических структур. Оторвавшихся от обыденных интуиций счета, современное число время от времени возвращается в нашу земную юдоль то под видом «векторов», то «таблиц», а то и «фракталов». Итак, дадим себе время поразмыслить о чувстве числа, счета и ритма! В посильной и приемлемой для нас форме. Не смущаясь, однако, тем, что делаем мы обычно не то, что уже хотим, а то, что пока можем!  

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal


Добавить комментарий